НАСЛЕДНИКИ СТАЛИНА

   Бурбоны ничего не забыли и ничему не
   научились.
   Одна историческая характеристика

Мнение соратника

  В 1974 году мой приятель спросил у Вячеслава Михайловича Молотова: — Как вы относились к ситуации 50-х голов, сложившейся после XIX съезда? Жена ваша была арестована, вас не ввели в Бюро Президиума ЦК; Сталин сказал о ваших бухаринских ошибках, имевших место в конце 30-х годов. Видимо, вы были обречены на арест и, вероятнее всего, на гибель. Что вы об этом думаете?
   Молотов побледнел и, стиснув зубы, сухо ответил:
   — Я думаю, что когда лес рубят — щепки летят. Я думаю, что революции без жертв не бывает.
   — Правильно, не бывает. Однако жертвы во имя революции — это люди революции, погибшие в борьбе с врагами, от пуль врагов. А вот люди революции, погибшие от рук своих — это не жертвы революции, а жертвы произвола.
   Молотов так же сухо и почти тупо повторил:
   — Революции без жертв не бывает. В 37 году Сталин сделал великое дело: он уничтожил 5-ю колонну.
   Молотов был фанатиком. Фанатик — это человек, удваивающий усилия в борьбе, когда цель борьбы потеряна.
   Мнение "последнего из могикан"
   "Последний из могикан" (1989) сталинского окружения Лазарь Моисеевич Каганович считает, что Сталину не хватило всего 10–15 лет для того, чтобы привести наш народ и все человечество к полному и окончательному благоденствию.
   Еще немножко, и Сталин решил бы все вопросы, и в мире стало бы тихо и спокойно, как на кладбище. Сталину чуть-чуть не достало времени для организации всеобщего счастья в обезлюдевших просторах земли.
   Мнение дипломата
   Один старый советский дипломат сказал в 1978 году:
   "Нам нужен новый Сталин, чтобы справиться с диссидентами"
   Тост за Сталина
   В начале брежневского периода в Грузии происходило какое-то литературное действо, после которого был устроен по-грузински щедрый и пышный прием. Изобилие и богатство стола не поддаются описанию. Вел застолье секретарь ЦК Грузии по идеологии.
   В ходе трапезы он поднял тост за Сталина, за его великие дела и победы, за гордость грузинского народа. Тогда со своего места встала Белла Ахмадулина, сняла с себя туфли, бросила их через стол в лицо тамады и босиком ушла из зала.
   Намеки на Сталина — убрать
   Однажды Михаил Ильич Ромм был председателем госэкзаменационной комиссии во Всесоюзном государственном институте кинематографии. Отвечала одна студентка. С вопросами, доставшимися ей, она справиться не могла. Тогда Ромм стал беседовать с ней на общекультурные темы. Студентка не знала ничего. Экзаменационная комиссия настаивала на том, чтобы поставить неудовлетворительно и не выпускать из вуза невежду.
   Ромм был в растерянности. Понимая, что она проваливается, студентка начала плакать и просить поставить ей тройку. Ромм полистал зачетку, увидел там бесконечные тройки и, поколебавшись, добавил еще одну.
   Через год Ромм пришел в Госкино утверждать фильм "Обыкновенный фашизм". В кабинете его приняла редактор Госкино — та самая студентка, которой Михаил Ильич по доброте поставил незаслуженную тройку.
   Редактор выговаривала режиссеру:
   — Вы меня понимаете, Михаил Ильич? Фильм о Гитлере, но в ленте много лишнего. Вызывают протест намеки на Сталина и аллюзии.
   Фильм затянут. Намеки на Сталина нужно убрать. Фильм нужно беспощадно сокращать…
   Ромм отключился. Потом вышел в коридор и, остановившись, ударил себя по лбу и воскликнул:
   — Так тебе, дураку, и надо!
   Гуманизм
   В 1971 году Шагинян говорила:
   — Сталин был гений, и при нем был порядок.
   Писательнице вежливо возражали:
   — Но ведь он сажал безвинных!
   — Да, сажал. Так ведь и от чумы, и от войны люди погибали. Сталин вырастил плеяду писателей — больших гуманистов.
   Люди, прошедшие облучение Сталиным, — вымороченные люди.
   Дракон Шварца хвастливо говорит об исковерканных душах людей:
   "Если бы ты увидел их души… Я же их, любезный мой, лично покалечил. Как требуется, так и покалечил. Человеческие души, любезный, очень живучи. Разрубишь тело пополам — человек околеет.
   А душу разорвешь — станет послушней и только. Нет, нет, таких душ нигде не подберешь. Только в моем городе. Безрукие души, безногие души, глухонемые души, цепные души, легавые души, окаянные души… Дырявые души, продажные души, прожженные души, мертвые души".
   Сцена после 1956 года
   Эренбург. Почему у вас в комнате висит портрет Сталина?
   Морис Торез. Да как-то руки не доходят снять.
   У ближней дачи
   Хожу вдоль забора ближней дачи через 25 лет после смерти Сталина. Это деревянный зеленый забор почти в три человеческих роста. Время произвело в нем большие разрушения.
   Некоторые доски подгнили. Странно, что столь охраняемое место, где пребывал боявшийся за свою драгоценную жизнь вождь, было обнесено деревянным, а не каменным или железным забором.
   Система охраны основывалась не столько на технической, сколько на живой силе — солдаты, заставы, секреты… Что там на даче сейчас — не совсем понятно. Какая-то жизнь, скрытая и жалкая — остатки былого трагического и ужасного величия — теплится и мерзнет там, за забором. Вдоль дорожек — фонари. Вечерами горят. Дорожки пусты. В глубине — огоньки дома. Со стороны шоссе прочный забор, железные ворота, большое прохладное помещение пропускной службы — все выкрашено в зеленый цвет. Вдоль забора лесная полоса отчуждения.
   К этой собственно сталинской территории его знаменитой ближней дачи, где вождь умер, примыкает столь же обширная территория, тоже отгороженная забором, — здесь располагалась охрана и обслуга.
   Здесь были казармы для солдат, домики для офицеров, ангары для маленьких танкеток, гаражи. Можно было держать серьезную и длительную оборону. Зона для охраны отделяется от забора сталинской дачи небольшой речушкой, через которую переброшен мост. Между речкой и сталинским забором лес и никаких строений.
   Заходить сюда не имели права даже охранники. Только солдаты, уходящие в наряд, или обслуга, идущая на дежурство. Для такого прохода существовала буферная территория, примыкавшая как к обширной зоне охраны, так и к огромному дачному участку.
   Прямо на дачу Сталина из Москвы была когда-то секретно подведена одноколейная ветка метро. Эта линия так и не включена в систему коммуникаций, и люди ездят в отдаленный район Матвеевское в переполненных автобусах…
   Иду вдоль забора, заглядываю в щели, встречаю какого-то человека, вероятно, служителя этой дачи, который, кажется, собирается в нарушение святых распорядков лезть через пролом в заборе. Спрашиваю, притворяясь незнающим, что там за забором?
   Встречный, охраняя секретность объекта, пресекает мою противозаконную любознательность: "Гуляешь здесь и гуляй. А раз забор поставлен, значит…" Я поворачиваюсь спиной и шагаю прочь от этого выходца с того света (вернее, из той эпохи), шагаю, так и не узнав, что же значит этот обветшавший забор вокруг последнего пристанища вождя. К этому полуразвалившемуся-полувосстановленному забору вокруг бывшей сталинской дачи примыкает новый забор, окружающий бывшую территорию для охраны. Он не деревянный, а железобетонный. Новый век, новая техника отгораживания от мира. Там какая-то спецбольница какого-то высокого ведомства для его второстепенных работников. Они живут и укрепляют свое драгоценное здоровье за более прочным забором, чем забор сталинской эпохи. Однако на людей, видимо, дефицит, и территория за забором почти не охраняется. Только у главного входа стоит декоративный милиционер, и работает бюро пропусков. Однако есть неохраняемые входы, и я порой через них забредаю на эту заповедную и действительно удобную для прогулок лесистую территорию больничного парка.
   Овация
   В 1977 году министр обороны СССР Дмитрий Федорович Устинов в докладе, посвященном 60-й годовщине Советской Армии, упомянул Сталина. Пять тысяч офицеров и ветеранов, сидевших в зале, устроили овацию.
   Фотопортреты
   1976 год. Прошло 23 года со дня смерти Сталина. В Дагестане, в Махачкале нет грузовика, такси, сапожной будки, на стекле которых не было бы портрета Сталина. Особенно любим групповой портрет: Сталин, его старая мать, его сын Василий в форме генерала. Образовался доходный бизнес: перепечатка и продажа снимков. Появление изображения Сталина в будках сапожников можно понять: согласно легенде, отец Сталина — сапожник. Однако почему его портреты висят в других местах? Простолюдины объясняют это так: настоящий мужчина, сильный был человек, умел всех держать. Тоска по палке и сильной руке. Или еще: при нем порядок был, при нем масло было. Верно, была даже черная икра: еще не успели перевести осетров. А в деревне с хлебом было плохо, да и в городах перебои. Хозяйствовать так, чтобы хлеб был, не умел.
   Нет у народа твердой памяти и ясной мысли о своей истории — ведь в том же Дагестане сколько тысяч и тысяч погибло от сталинского террора. А еще чего стоит неосуществившееся в этом счастливом случае сталинское намерение переселить дагестанские народы!
   Бывшие
   В начале 60-х годов в театр пришел давно поверженный Молотов. Поверженный, и все же администратор суетится, подает пальто. И от неловкости подобострастно спрашивает: "Скажите, а Лазарь Моисеевич к нам не собирается?"
   Переименование
   Один из соратников Сталина Каганович был очень комично выведен из памяти истории: был издан указ о переименовании московского метро им. Л.М. Кагановича в метро им. В.И. Ленина в связи с тем, что в Ленинграде построено метро, которое названо именем Ленина. Имя Кагановича было присвоено станции "Охотный ряд", а затем ее переименовали в "Проспект Маркса".
   Верный сталинист
   В семидесятых годах Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко был не у дел, по крайней мере, не у больших. Наглядное свидетельство мировоззренческой ориентации Пономаренко — художественное убранство его кабинета: два бюста Сталина, одна скульптура и один портрет вождя в полный рост в форме генералиссимуса. В таком суперсталинском окружении жил этот человек, который больше всех ненавидел Берия, чуть не посадившего его, и Хрущева, сместившего его с высоких постов. Во времена Хрущева Пономаренко сначала был министром культуры и на этом посту выступал с антисталинскими речами (я сам слышал!). Закончил он карьеру в 1962 году послом в Голландии. Там он слишком рьяно пытался вернуть пару, попросившую политического убежища; самолично вступил в рукопашную с невозвращенцами и полицией, что никак не соответствует статусу посла. Пономаренко вынужден был покинуть эту должность и был отправлен на пенсию.
   Верность хозяину
   Матвей Федорович Шкирятов лишь на год пережил Сталина. Он был одной из немногих узких щелок, сквозь которые осуществлялась связь вождя с внешним миром. После смерти Сталина Шкирятов сжег все оставшиеся после него бумаги и документы и ушел на пенсию. Когда его спрашивали о сталинских временах и репрессиях или упрекали в том, что он уничтожил бумаги, он либо отмалчивался, либо отвечал односложно: "Так партия велела".
   Мотыга и сталинизм
   В кабинете секретаря португальской компартии Алвару Куньяла — портреты Ленина, Сталина и Мао. Когда его спросили, почему он расходится с Сантьяго Каррильо (Испания), Берлингуэром (Италия) и другими секретарями соседних братских компартий, стоящих на позициях «еврокоммунизма», Куньял ответил: "Пока португальский крестьянин пашет мотыгой, мы должны быть сталинистами. Если он перейдет на плуг и трактор, мы станем еврокоммунистами".
   Прагматичное рассуждение. Во всяком случае, и через 21 год после своей смерти жив Сталин, поскольку много людей еще пашут мотыгой.
   Сталинисты
   Традиции сталинщины живучи. В маленькой Кампучии с населением 7,5 миллионов человек за один год с середины 1977 по середину 1978 было уничтожено 1,2 миллиона. Конечно, в абсолютных цифрах людоедам из Кампучии не догнать Сталина. По свидетельству заместителя КГБ, выступавшего в январе 1989 года на факультете повышения квалификации преподавателей при МГУ, с 1937 по 1938 год было арестовано 4,7 миллиона человек, из них расстреляно 800 тысяч. Однако относительно числа населения в процентном отношении сталинисты Кампучии побили рекорд.
   Мао про запас
   Сталин держал около Мао Цзэдуна теневую фигуру Гао Гана, которой, как типовой запасной деталью, можно было заменить китайского руководителя. Это была маленькая азиатская хитрость, примененная к коварному Востоку. После смерти Сталина Мао сразу же убрал этого «запасного». По официальной версии Гао Ган покончил жизнь самоубийством.
   Аплодисменты назло "нынешним"
   В конце 60-х годов при появлении на экране кинотеатров Сталина в зале возникали аплодисменты, хотя не так уж много в кинотеатре, отражающем социальную структуру средних слоев общества, прямых сталинистов. В этом проявлялась романтичность молодежи, ничего не знающей о сталинских репрессиях и приверженной сильным личностям, и оппозиционность пожилых людей к «нынешним», которые, мол, хуже прежних.
   Сталинизм как фронда
   Когда чеченцы, высланные Сталиным в Казахстан, получили возможность вернуться на родину, некоторые из них остались. Старики ненавидели Сталина, принесшего чеченцам столько бед и смертей. Однако в новом поколении оставшихся в Казахстане чеченцев развито почитание Сталина. В Алма-Ате, например, один сапожник-чеченец повесил в своей будке портрет Сталина. Это и гордость своим «земляком» — кавказцем, и стремление к возвеличению себя через него, и некоторая фронда по отношению к нынешним руководителям.
   Музейный экспонат
   В Гори в 1973 году работал музей Сталина и дом-музей, в котором он родился и жил.