НА ТРУДОВОМ ФРОНТЕ

   Авантюрист
   Солдатенко был сослан в Воркуту за жульничество. Отбыл 6 лет и жил на поселении, работал вольнонаемным на комбинате и был обречен на прозябание. Однако надежда на счастливый случай не оставляла его. Когда по радио объявили о начале войны, Солдатенко понял, что пробил его час, и по телефону-автомату набрал номер директора воркутинского комбината. Трубку сняла секретарша. Солдатенко твердым голосом сказал: "Звонит Поскребышев. Примите телефонограмму от товарища Сталина.
   Диктую: ввиду чрезвычайных обстоятельств войны назначить вольнонаемного Солдатенко заместителем директора воркутинского комбината. Сталин". Трубку резко повесили, а секретарша побежала искать директора.
   Расчет Солдатенко был точен: проверять сообщения в обстановке войны, да еще у Сталина было немыслимо. Солдатенко стал замдиректора. Шли годы, кончилась война, карьера Солдатенко складывалась неровно. Он проворовался, был смещен. но с такой высокой должности низко падают редко — зацепился и вскоре выплыл. Он узнал из популярного журнала о важности борьбы со ржавчиной, ежегодно уничтожающей большую часть железных изделий. У Солдатенко не было даже полного среднего образования, однако — самородок! — он рассуждал: алюминий не ржавеет, поэтому нужно напылять его на железо. Его не интересовало, возможно ли это.
   Важно было предложить принцип и запатентовать его, что он и сделал.
   Написали инструкцию, разослали по предприятиям. Все они имеют планы экономии железа и борьбы со ржавчиной. На эту деятельность выделяются огромные средства, даются премии за выполнение, перевыполнение, экономию. Независимо от реальных результатов каждый год надо рапортовать, что ныне в борьбе со ржавчиной успехов больше, чем в предыдущем году. Изобретение Солдатенко и инструкция к этому изобретению отвечали потребностям предприятий. Под изобретение стали давать высокие цифры экономии железа. Экономии не было, изобретения не было, так как никто не знал, как напылять алюминий на железо, но показатели были. За эти показатели заводы и их работники получали премии, а Солдатенко — огромные проценты от "внедрения изобретения". На его личном счете скопилось 26 миллионов. Погубила его жажда социального признания: решил сделать себе военную биографию, купил Звезду Героя СССР и выступил по телевидению с воспоминаниями. Однако телевизор — это почти социальный рентген.
   Солдатенко разоблачили.
 
   Все для фронта
   — Делается все возможное, товарищ Сталин.
   Сталин.
   — Мы вас не ограничиваем. Делайте и невозможное.
 
   Путь Королева к спутнику
   Сергей Павлович Королев, Андрей Николаевич Туполев и другие крупные авиаконструкторы во второй половине 30-х годов оказались в заключении и работали в закрытом бюро, называвшемся, как все подобные заведения, — «шарашкой». Все были хорошо обеспечены, но лишены свободы. Году в 1943 Королев разработал проект самолета "летающее крыло". Молотов содействовал обсуждению проекта в Политбюро двенадцатым пунктом в общей повестке из шестнадцати.
   Для доклада Королеву были даны три минуты. Он развесил свои чертежи и начал:
   — Самолет-крыло, крейсерская скорость 360 км/час, посадочная скорость…
   Сталин не стал слушать дальше — немецкие самолеты ходили в это время со скоростью 500–600 км/час — и спросил у Молотова:
   — Это твой дурак? Забери его… И Королев вынужден был уйти.
   После войны Сталин узнал, что бывшие союзники перешли на реактивную авиацию высоких скоростей, и созвал совещание. В своем выступлении Туполев подчеркнул, что без новых мощных моторов невозможно делать скоростные самолеты. Тогда попросил слово Королев. Сталин, видимо, помнил его, хотя прошло несколько лет со дня их первой неудачной встречи, и поощрил:
   — Говори ты, лобастый!
   Королев сказал:
   — Я полагаю, что проблема моторов устарела, нужно летать на реактивной тяге. Сейчас — эпоха ракет.
   — У вас есть конкретные предложения? — спросил Сталин. — Да.
   — Тогда мне с остальными разговаривать не о чем. А вас я прошу остаться.
   Королеву были даны неограниченные полномочия и огромные средства для развития ракетного дела и реактивной авиации, что и привело в конце концов — уже после смерти Сталина — к запуску спутника.
 
   Придворный этикет
   Руководитель военной промышленности однажды не выполнил важного указания Сталина, тот страшно разгневался и заставил его выползти из кабинета задом на коленях.
 
   Исправление ошибки
   Сталин позвонил по телефону Туполеву и сказал:
   — Вновь запускаем в серию ваш бомбардировщик. Туполев в ответ упрекнул:
   — Товарищ Сталин, этот бомбардировщик нельзя было снимать с серии.
   — А вы злопамятный. Сами виноваты.
   — Что я мог сделать? Это был ваш приказ.
   — Нужно было пожаловаться на меня в ЦК, — недовольно сказал Сталин и повесил трубку.
 
   Верноподданные
   В нашей институтской компании в сталинское время был тост за Сталина. Его с искренним пафосом произносили во время каждого застолья. Мы были людьми своего времени, воспитанными школой, комсомолом, газетами, радио, ужасом взрослых, помноженным на наш первый страх. Кто-нибудь вставал и читал нами написанные стихи:

 
За Сталина выпьем. Здоровья и силы
На многие лета ему пожелаем.
С ним Родину нашу беда не сломила.
Ему мы всегда всей душой доверяем.
К победам ведет он нас снова и снова,
Великий политик с умом дипломата,
Мыслитель с душой человека простого,
Вождь армии с сердцем простого солдата.

 

   Мы вставали и пили. Мышление было совершенно монархическое, верноподданническое.
 
   "Скромность украшает большевика"
   Руководителю ТАСС Хавинсону Сталин поручил провести беседу с одним американским деятелем. Сразу же по окончании разговора Хавинсон отправился в Кремль отчитаться. Сталин спросил:
   — Вы говорили по-английски?
   — Английский я плохо знаю.
   — А французский?
   — Знаю, но не говорю.
   — А немецкий?
   — Сейчас учу.
   — И далеко вы продвинулись?
   — Пока не очень.
   — Каждый руководитель должен доверять и проверять. Вы же в работе ТАСС можете выполнить только первую часть этой формулы.
   Аудиенция была окончена, и Хавинсона сняли с работы. Все работники, имеющие отношение к иностранным делам, в том числе и Молотов, стали срочно учить иностранные языки.
   Впрочем, по свидетельству близко знавших Хавинсона людей, он был образованным человеком и владел языками. Он боялся признаться в этом и уязвить самолюбие Сталина.