СТАЛИН В АБХАЗИИ

   Рассказ охранника Василевского
   Нестор Лакоба и Берия в начале 30-х годов принимали Сталина в Абхазии. На один из вечеров назначили большой пир.
   Пригласили всех секретарей райкомов, обкомов и крайкомов Закавказья и каждому поручили привезти что-нибудь характерное для его района. Секретари везли баранов, осетров, икру, вина, коньяки и другие яства. Огромный стол под открытым небом ломился от тяжести гастрономических излишеств. На банкете было 70 гостей, не считая большого числа охранников и прислуги. У ворот стоял Василевский и сверял документы приезжающих со списком приглашенных гостей.
   Вдруг на линкольне подъехал один из старейших большевиков Грузии Буду Мдивани, которого не было в списке приглашенных.
   Василевский растерялся, не зная, как поступить в столь сложном случае. Тем временем линкольн проехал на территорию, где начинался банкет. Василевский отправился выяснять, что ему делать.
   Оказалось, что список составлял Берия, а он не любит Мдивани.
   Мдивани же, узнав о приеме, взял у какого-то крупного работника линкольн и приехал на свой страх и риск. Он уже с кем-то оживленно беседовал, когда к нему подошел Вячеслав Рудольфович Менжинский и сказал:
   — Товарищ Мдивани, вы хотели уехать — машина ждет вас у ворот, пройдите, пожалуйста, туда.
   Мдивани всё понял и удалился.
 
   Неизменность решения
   Году в 33-м встречали Сталина в Абхазии. Его приветствовала большая толпа народа. Много охранников в штатском обеспечивало безопасность встречи. Василевский приметил человека со свертком под мышкой, правая рука его была в кармане. Человек казался подозрительным. Охранник на всякий случай расположился за его спиной и заложил руки себе за голову, чтобы быть готовым моментально схватить подозрительного человека. Сталин приблизился к этому месту. Человек начал вынимать руку из кармана. Тут-то Василевский и вцепился в него. Подоспели помощники и быстро упрятали подозрительного в кутузку на колесах и отвезли куда надо.
   Выяснилось, что человек — член ВЦИКа, шел со свертком в баню.
   Член ВЦИКа был очень возмущен, что его скомпрометировали перед многими людьми. Его, извинившись, отпустили.
   Когда Василевский доложил о случившемся своему начальнику Яну Христофоровичу Петерсу, тот никак не оценил эпизод, а лишь наставительно определил принцип действия охранника: решение надо принимать быстро, действовать стремительно и никогда не менять решения.
   Это наставление можно было бы понять и так: все было сделано правильно, так надо действовать на всякий случай всегда.
   Единственной ошибкой было то, что невиновного выпустили ("никогда не менять решения"). Этот принцип: арестован — отсиди независимо от виновности — стал действовать годом-двумя позже. И сам начальник познал его на своей судьбе.
 
   Прихоть
   Однажды, находясь в Абхазии, Сталин спросил: "Когда-то до революции здесь был вкусный лимонад Лагидзе, сохранился ли он?" Был поздний вечер. Охранник Василевский отправил за этим лимонадом своего подчиненного километров за сто в Сухуми.
   Операция эта не только дальняя, но и сложная: нужно было присутствовать при изготовлении лимонада, с помощью специалиста проверить его формулу и снять пробы — не отравлен ли. Посланец долго не возвращался, и Василевский уже ночью выехал к нему навстречу. Вскоре он увидел машину, в которой везли два ящика долгожданного напитка. Василевский попробовал его и обнаружил, что это грушевая вода, а не лимонад. Раздосадованно стал выговаривать посланцу, а тот оправдываться:
   — Ну какая разница, это же тоже вроде лимонада.
   — Мы должны совершенно точно выполнять указания вождя.
   И гонец был послан снова. Срочно нашли старика, умевшего изготовлять лимонад Лагидзе, и под наблюдением чекистов, ночью он приготовил несколько бутылок воды. Напиток был опробован, проверен и доставлен в резиденцию Сталина.
   Утром Сталин позавтракал и спросил: нашли ли лимонад Лагидзе.
   — Нашли. Подать?
   — Нет, не надо. Пускай стоит, потом, может быть, мы попробуем.
   Видимо, был важен не столько лимонад, сколько вышколенность обслуги и ее умение точно удовлетворять прихоти вождя.
 
   Салют гостеприимству
   В начале 30-х годов Сталин выезжал на машине после богатого пира у закавказского партийного деятеля Лакобы. Он сидел рядом с шофером, сзади начальник охраны, и за спиной шофёра Лакоба. У ворот машина остановилась. К удивлению охранников, контролировавших въезд и выезд на территорию резиденции, Сталин расстегнул шинель, правой рукой достал из-под левой подмышки пистолет и, высунув руку из окна машины, разрядил всю обойму вверх. Это дикий горский обычай — уезжая из гостей, палить в воздух.
   Лакоба тоже полез за своим наганом, но начальник охраны сильно толкнул его в бок: "Ты что, с ума сошел?" и приказал ехать. Сталин даже не обернулся, и машина тронулась.
 
   Робинзонада
   Сталин — с Василием и Светланой — был гостем Лакобы.
   Вместе они совершали прогулку на морском катере, высадились на острове, гуляли. Потом Сталин с детьми уехал на лодке к катеру, оставив Лакобу на острове. По команде Сталина катер снялся с якоря и ушел. Лакоба с трудом выбрался с острова.
 
   Коварство и любовь
   Сталин благоволил к Лакобе. Он чувствовал в нем близкую натуру и с удовольствием бывал у него в гостях. Они много и весело пили, и Лакоба умел развлечь Сталина. Любимой забавой была стрельба из нагана. Лакоба был виртуоз этого дела. Напившись, он вызывал во двор своего повара, ставил его у стенки и клал ему на голову куриное яйцо. Потом отходил на некоторое расстояние и стрелял. Желток заливал лицо повара.
   Бедный повар не знал, да если бы и знал — не посмел бы напомнить, что в прошлом благородные разбойники стреляли не в яйцо, а в яблоко, и клали его на голову не прислуги, а собственного сына. Так-то оно было ответственнее…
   Берия ревновал Сталина к Лакобе. Однажды на банкете Берия предложил Лакобе выпить с ним вместе. Лакоба отказался. Берия настаивал, уговаривал, убеждал, что нужно выпить в знак примирения. Лакоба выпил. По дороге домой он почувствовал себя плохо. Шофер едва довез его до гостиницы и стал звонить в скорую помощь, но в это время появился Берия и положил руку на рычаг телефона.
   Лакобе были устроены пышные похороны. Объявили, что он умер от разрыва сердца. Вдова покойного, подозревавшая что-то неладное, настояла на вскрытии, и сухумский врач установил, что Лакобу отравили. Врач поехал в Москву рассказать об этом, но в дороге погиб.
   Через год-два Лакоба был объявлен врагом народа. Берия арестовал жену, всех близких и родных Лакобы и подготовил обширное «доказательство» его виновности.
   Вдова Лакобы, несмотря на пытки, не подтвердила виновность мужа. Тогда на её глазах стали пытать сына. Он умолял мать подписать бумагу, но неграмотная и суровая горянка сказала:
   "Потерпи, сынок, за отца. Так надо". Ей выкололи глаза, потом убили, а Лакоба все равно был объявлен врагом народа, и нашлось много свидетелей, подтвердивших, что он хотел устроить покушение на Сталина.
   Покушений никаких он, конечно, не готовил, но когда я вспоминаю о залитом желтком лице повара, я думаю, а может, он и впрямь был враг народа? Во всяком случае не друг же?!